Павел Раста: Часы Судного Дня

На днях наши дорогие западные партнёры нанесли удар по Сирии. После тех заявлений, которыми стороны обменялись накануне, можно сказать, что это был почти что удар по большой России. Чуть раньше страны, нанёсшие удар, отозвали своих дипломатов. По другому поводу, но в том, что он формальный, не сомневается никто, включая их самих. Ещё раньше в главной из этих стран была совершена агрессия против территории нашего посольства. Примерно тогда же войска этой страны открыто атаковали наших граждан в той же Сирии. А ещё раньше все заинтересованные страны фактически свернули с большой Россией экономическое сотрудничество, введя санкции. Если сложить все эти действия вместе и внимательно посмотреть, то в итоге выстроится вполне понятная логическая цепочка, которая имеет одно название – война. И, по сути, в ней осталось только одно незаполненное звено – прямая агрессия. Вся логика развития событий ведёт именно к ней. Впрочем, здесь как раз «не всё так однозначно», как говаривала незабвенная крымская дочь офицера. Ведь для того, чтобы переступить эту последнюю черту, требуется воля и немалая. И принятие такого решения крайне редко отдаётся на откуп одному отдельно взятому фрику. Даже в том случае, если он – президент США. И это верно даже не смотря на то, что к последней черте мы, возможно, не были так близки со времён «Карибского кризиса». Так ударят ли часы Судного Дня? Будет ли прямое столкновение России и Запада?

К сожалению, сейчас этот вопрос не праздный. После удара по Сирии он стал актуален, как никогда в последние десятилетия. Международную геополитику вполне отчётливо окутал туман войны. Но, не смотря на крайнюю степень неопределённости, ответить на этот вопрос, всё же, можно. Хоть ответ вряд ли получится однозначным. Я сказал бы так: и да, и нет. И здесь потребуется пояснение.

Прежде всего, необходимо чётко проговорить один момент. Как ни печально это признавать, но случится сие или нет – зависит не от нас. В данный исторический период инициатива войны и мира полностью в руках того самого Запада. Давайте будем реалистами – это так. Но решится ли Запад? Вот начиная с этого места уже можно говорить предметно. Ну, во-первых, история показывает, что, прежде чем развязать большую войну, агрессор обычно атакует кого помельче и побезопасней. Перед обеими мировыми войнами была целая серия таких агрессий. Сейчас ситуация несколько усложнилась, так как в колоде появилась ещё одна карта – ядерное оружие. И, скажем, агрессии против Сирии или же Сербии (а Косовская война 1999 года, по геополитическим меркам, была совсем недавно) теперь недостаточно. Требуется что-то позначительнее. Разминка посерьёзнее.

Например, КНДР. Или прямое вмешательство в войну за Донбасс. Несколько месяцев назад до агрессии против Северной Кореи оставалось совсем чуть. Но решился ли на это Запад? Нет, не решился. Он откровенно испугался и побежал договариваться. А присутствует ли открытый западный контингент на Донбассе? Я говорю не о военных советниках и переодетых наёмниках – я говорю о регулярных подразделениях, чётко выступающих на стороне бывшей Украины. Так они есть? Нет – их нет. И это очень серьёзный маркер их решимости.

Кроме того, та модель ведения войны, которую использует Запад в крайние десятилетия, которая сработала в Югославии и Ираке, до недавнего времени работала в Сирии и, быть может, сработала бы в Северной Корее, совершенно явственно не сработает в большой России. Я не переоцениваю боеготовность нашей армии и вряд ли когда-нибудь забьюсь в квасном припадке, но очевидно, что просто взять и разбомбить нас не получится. Роботы, «умные снаряды», ракеты с автоматическим наведением – это всё хорошо против слабых. Против стран, технологический уровень которых отстаёт от уровня страны агрессора лет на тридцать. Но здесь так не выйдет. Здесь придётся воевать солдатами, оппонентами которых будут выступать злые аборигены, вооружённые отнюдь не каменными топорами. Местное население, производящее лучшее оружие в мире. И беспилотники здесь не решат вопросов. Придётся ножками, а они этого не хотят. Они понимают, что ножки им, в этом случае, могут и переломать. А Запад не хочет получать похоронки. Он не желает «груза-200» в Оклахому и Мэриленд. Он готов воевать только в формате компьютерной игры, где гибнут только безымянные и безликие юниты врага, а у самого «главного героя» скилл бессмертия и бесконечные патроны. Ни на какую другую войну Запад не согласен. Никогда не был согласен: в своё время он без малейших сомнений использовал ядерное оружие против мирных городов Хиросимы и Нагасаки, потому, что знал – при вторжении в Японию он умоется кровью. Да и варварские по сути бомбардировки гражданских объектов союзника Японии, Германии, были из той же серии. А здесь так не получится. Здесь не сработает германский вариант, и, тем более, не сработает японский. Поэтому, если вы боитесь войны, то напрасно – они не нападут.

Войны не будет.

По крайней мере, пока. Есть одно условие, при котором она, всё же, может начаться. Но о нём чуть позже.

Есть одно «НО». Это прямой войны пока не будет. А косвенная не просто будет – она уже началась. Разнообразными «гибридными» методами они пытаются действовать против нас уже очень давно, а сейчас у меня нет ни малейшего мотива считать, что интенсивность этого не будет повышаться. Так что война вестись, всё же, будет. Но только происходить это будет иными средствами. Для которых санкции являются всего лишь фоном.

И схема ведения такой войны проста и очевидна – она идёт по двум направлениям.

Первое – это эксплуатация внутренних противоречий страны. Я уже ни раз и ни два говорил, что Майдан нигде и никогда не происходит на пустом месте – его организовывают именно с опорой на такие внутренние противоречия, которые власть решить либо не захотела, либо не смогла. По сути, Майдан – это апофеоз такой тщательной и кропотливой работы, когда эти проблемы заостряются и сводятся в одну точку. И знаете, что самое потрясающее? Винить здесь вообще некого – все проблемы настоящие и каждую из них своевременно не решили. В России таких проблем больше, чем на бывшей Украине. Потому, что Россия – это Империя. Была, есть и будет до последнего вздоха. Соответственно, и масштаб несколько иной. Всего. Включая проблемы. И в эти проблемы будут бить. Долго, методично, со знанием дела. И тут только от нас будет зависеть, удержим ли мы свою страну.

Второе – это «работа с элитами». Как раз сейчас эта самая «работа» приняла очень специфическую форму: их прессуют и запугивают. Арестами счетов, попаданием в проскрипционные списки, теми же санкциями. Элиты эти сами виноваты. Сочувствия у меня к ним нет. Но вот именно эта ситуация особенно опасна. Потому, что напоминает некую «предпродажную подготовку». Наших элитариев подвергают суровому давлению, сами закрывают им всё «пространства для манёвра» и, казалось бы, делают для них сговор за спиной страны даже не невозможным, а просто бессмысленным. Всё так. Вот только это может оказаться обычным манёвром по сбиванию цены. Трамп очень любил такое, когда большим бизнесом занимался. И если после всего этого они, вдруг внезапно, сменят гнев на милость и предложат, пусть за дёшево, но всё же договориться – именно это и может закончиться паршиво. Потому, что даже самая неприступная крепость не так уж и неприступна, если в неё может пройти один осёл, гружёный золотом. А наши элитарии никогда не славились самурайской верностью. И что бы мне ни говорили – я не верю, что такой угрозы нет. В конце концов, на моей памяти элита уже один раз сдавала страну без боя.

Вот два направления. И две угрозы. Вот так с нами и будут воевать. В свете такой войны, без разницы, есть ли у нас «Искандеры» и «Арматы». У Советского Союза была величайшая и сильнейшая армия в мире, но в день, когда он перестал существовать, ни один танк не выехал с базы и ни один солдат не покинул казармы. Не повторить его судьбу – вот задача. И только от нас зависит, устоим мы или нет.

А устоять мы обязаны. Ведь единственное условие, при котором прямая война, всё же, может начаться – это поражение в войне косвенной.

Если вдруг мы проиграем в ней – вот тогда нам будет всё. И интервенция, и германский вариант, а может даже и японский.

Но это будет уже совсем другая война. И если мы её допустим – винить нам будет некого. Ну, а пока что мы можем спокойно смотреть на циферблат часов Судного Дня. Если мы выдержим – они не пробьют полночь.

Павел Раста (позывной «Шекспир»)

Источник


Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий